Богдан и цветок бессмертия

I have kept it
The Amaranth symbol
Hiddin inside the golden shrine
Until we rejoice in the meadow
Of the end
When we both walk the shadows
It will set ablaze and vanish
Black rose immortal
(c) Opeth

Съемка на бумагу, проявка с обращением.

Зимний пейзаж с березами

Чтобы подобраться поближе к этим березам на поле, мне нужно было пробиратья почти по пояс в снегу. Намело в низинке.
Желатино-серебряная печать, 30х30 см

Зимний пейзаж с березами. Желатино-серебряная печать, 30х30 см

Надежда

Иногда, чтобы попасть ко мне на фотосессию достаточного быть родственником моего друга, или клиента, которого уже не раз снимал. Так я становлюсь для некоторых семейным фотографом. Фотографирую ваши портреты с любовью к вам. Так что обращайтесь, не откладывая в долгий ящик. Жить надо сейчас, а не потом.

Символ города

Славный казак Ерофей Павлович Хабаров на нашей привокзальной площади. Один из главных символов города.
Лит-печать из серии «Ночные прогулки», 18х24 см
Кстати, это отпечаток, равно как и все прочие доступен для продажи. Между делом я оформляю фотографии в рамы и паспарту, но можно купить и так, а потом оформить на свой вкус. А оформленные работы я добавляю по-маленьку в свой магазинчик, так что подписывайтесь чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Вот вам ссылка: https://vk.com/stasreger_prints
Памятник Хабарову. Лит-печать

Виктория

Северная богиня, Королева валькирий. Это моя первая портретная фотосессия в этом году. А вообще снимаю и будни и праздники, так что обращайтесь

Об оформлении

Наконец-то у меня стали доходить руки до оформления своих любимых отпечатков. На мой взгляд не только хороший алмаз дорогой оправы требует, но и фотография обретает свой законченный вид попадая в раму, паспарту, альбом, журнал и тому подобное. Но большинство моих принтов лежат кучами в коробках из под бананов или обуви. Все, конечно, не удастся обрамить, но хотя бы избранную часть. На этом фото — цианотипы с пленочных негативов 13х18 см. Для тех, кто не в курсе, поясняю — цианотипия это метод фотопечати 19-го века, в результате которого формируется голубая (циановая) картинка. Измкнить оттенок можно с помощью последующего тонирования.

Цианотипия с пленочных негативов 13х18

Enslaved

Так сложилось, что блэк-метал я не очень люблю, и соответственно не очень в нем разбираюсь (кстати, что здесь причина, а что следствие — это еще вопрос). Жирные, мясистые дэтовые риффы с низким булькающим гроулом мне как-то роднее, чем визжащий скрим в сопровождении звеняще-зудящих тремоло блэка. Однако порой на меня находит особое настроение, и тогда полярности меняются. Вот и в этот раз я уже неделю не переставая слушаю норвежцев Enslaved. Переслушал уже все альбомы, и начал заново. Хотя если придираться, то это не совсем блэк. По крайней мере не тру. В одном альбоме даже саксофон присутствует. Да и сами музыканты подчеркивают, что они играют не блэк, а викинг-метал, и не мыслят категориями «тру/фальс». Но их викинг-метал густо замешан на блэке. Достаточно для сравнения послушать пионеров жанра Manowar, чтобы понять, что я имею в виду. Однако, ярлыки существуют лишь для того, чтобы примерно понять о чем идет речь. А чтобы получить реальное представление надо слушать саму музыку, не обращая внимания на ярлык. И эта группа точно достойна, чтобы их слушать. Богатая, интересная музыка, с каким-то своим особенным настроением. Сочетание лиричности и брутальности, красивых мелодий и агрессивной забойности. Словом рекомендую.

О конце света

А вы знаете, что конец света же скоро? Соседняя галактика Андромеда приближается к нас со скоростью 120 км в секунду. И он неизбежно упадет на Млечный Путь. Они сольются в экстазе, и не будет больше ни Андромеды, ни Млечного Пути, будет какая-то новая галактика. Ученые нас пытаются успокоить — мол, Солнечная система при этом не пострадает, даже планеты на своих орбитах останутся, но что-то мне подсказывает, — не может такого быть, чтобы галактика накрылась медным тазом, а мы, дети галактики, остались жить-поживать, да добра наживать. Врут все ученые, чтобы паники избежать. Есть все основания считать, что осталось нам недолго — примерно четыре миллиарда лет.